Спасибо, товарищ!
Было два часа ночи, когда Владимир Ильич и Надежда Константиновна попрощались с рабочими и работницами «Айваза», «Феникса» и «Нового Лесснера», с которыми они встречали Новый, 1918-й год.
А рано утром Ленин уже поднялся. В гулком и совсем еще пустынном коридоре Смольного повстречался ему член коллегии по военным делам неугомонный Подвойский и напомнил, что сегодня проводы сводного отряда на Западный фронт. Ленин обещал приехать.
Рабочий день 1 января 191В года у председателя Совнаркома был, как обычно, уплотнен до предела. Были здесь и заседания, и прием дипломатического корпуса, и выступление в Михайловском манеже на митинге отправлявшихся на фронт защитников молодой Советской республики.
Среди многих сотен людей, пришедших в Михайловский манеж, чтобы увидеть и услышать Ленина, был одни, кто очень точно и хорошо рассказал нам об этом вечере. Его звали Альберт Рис Вильяме. Он приехал в Россию из Америки, был свидетелем взятия Зимнего, слышал залп «Авроры», речи Ленина. Верный друг новой России, он вспоминал
«Колеблющееся пламя факелов освещало огромное помещение, делая длинные ряды броневиков похожими на каких-то допотопных чудовищ. Вся большая арена и стоявшие на ней бронеавтомобили были усеяны темными фигурами новобранцев, плохо вооруженных, но сильных своим революционным пылом…
Громкие крики возвестили о прибытии Ленина. Он поднялся на один из бронеавтомобилей и начал говорить. В полумраке слушавшие его люди вытягивали шеи и жадно ловили каждое слово. После окончания выступления раздались бурные аплодисменты».
Довольно далеко от броневика, с которого выступал Ильич, стоял у своей машины «Делане-Бельвиль» номер 46-47 солдат 1-й автороты Тарас Гороховик, прикомандированный к базе Смольного. Как и все, он жадно слушал Ленина. Подошедший к нему Николай Ильич Подвойский негромко сказал
— После митинга повезете товарища Ленина. Куда — он скажет.
Час был не поздний, но о жизни на холодных и пустынных улицах свидетельствовал лишь тусклый свет, еле пробивавшийся из окон. Ни неба, ни мостовой — все покрыла белесая, плотная мгла.
— В Смольный, пожалуйста, — услышал Гороховик знакомый голос Ленина.
Владимир Ильич устало откинулся на спинку сиденья. Рядом с ним сел незнакомый Гороховику высокий человек, а впереди, ближе к шоферу, Мария Ильинична-Свет фар ложился на сугробы, и нигде, казалось, ие иайти было проезжей колеи. Но Гороховик хорошо знал дорогу и скорее угадывал, нежели видел, где лучше проехать.
— Если бы такой туман на Волге в эту пору, мама сказала бы — быть раннему и долгому лету, — услышал знакомый голос Гороховик из глубины автомобиля.
Горбатится белый от снежной пыли мост через Фонтанку. Безлюдно и тихо вокруг. Только ветер с шумом гонит по сугробам звонкие, как жесть, клочья бумаги, сорванные с афишных тумб. Снег слежался, кучи застыли, как каменные, — где там их расшевелить лопатой!
Навстречу, с моста, медленно съезжали извозчичьи сани. Гороховик посигналил. Мелодичный и мягкий звук казался в тишине неестественно громким.
Translator
 |  | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||